Пятьдесят лет

- Ты помнишь себя, когда тебе было столько лет, сколько мне ? – спросила меня Нана.

Разговор происходит за пианино в тайской музыкалке. Моя пятилетняя ученица по имени Нана мне голову морочит, чтобы только не играть, потому что лентяйка по жизни.

Кстати, на самом деле девочку зовут Настя, а «Нана» - это тайский ник-нейм. Те, кто долго живет в Таиланде, для удобства общения с местными жителями берут себе тайские имена, а Настя родилась в Бангкоке и первые пять лет своей жизни она прожила в Стране Улыбок.

Интересно, что русские ученики обращаются к нам на «ты» и по имени, как в Израиле и в Америке.

- Конечно, помню. Очень хорошо помню, - ответила я.

- А что ты помнишь?

                                                    ***

… Что я помню?

Помню, лежу я в своей кроватке в детском саду во время сонного часа и жду, когда закончится это мучение... 

Почему-то я никогда не спала днем, как меня ни наказывали. От скуки я расплетала ниточку, которой был вышит пододеяльник, и размышляла о серьезных вещах.

...Например, на этот раз я думаю о том, что мне всего пять лет, а когда-нибудь стукнет пятьдесят, что означает жуткую старость… А жизнь пролетит так быстро, что мигнуть не успеешь… Вот сейчас закрою глаза, затем открою – и мне пятьдесят лет… Я так сильно это почувствовала, что крепко зажмурилась и…

                                             ***

… И что? – Нана аж замерла в ожидании чуда. – Получилось?!

- Получилось, - кивнула я. – Но только один раз.

- Когда?!

- Сегодня утром, - сказала я, и нисколько не соврала.

Удивительное состояло в том, что в этот день мне действительно стукнуло пятьдесят, и именно сегодня Нана задала мне этот вопрос.

- Врешь! – закричала Нана.

(Да-да, они не только обращаются к нам на «ты», но и хамят нам, но мы привыкли).

- Нет, не вру. Это правда. Мне сегодня исполнилось пятьдесят лет, - грустно улыбаюсь я.

Конечно, Нана проболталась родителям, и вечером мне принесли потрясающий подарок - белую орхидею- «фаллинопсис», что значит «бабочка».

Я всю жизнь вспоминала тот сонный час, но мне и в голову не могло прийти, что глаза я открою в Таиланде, на тропическом острове, и в подарок получу белую орхидею…

Так что в пятьдесят жизнь только начинается.

Ольга Сквирская

Ко Самуи

Мажор и минор

Как же не люблю я рассказывать детям про мажор и минор.

Хотя, казалось бы, чего проще:  мажор – это когда весело, минор – это когда грустно. Похоже на правду, когда играешь трезвучие или звукоряд, а вот когда речь идет о песне, написанной либо в мажорном, либо в минорном ладу, не тут-то было…

Вот, к примеру, советская массовая песня «Будет людям счастье». Текст прямо-таки требует мажорного веселья, но мелодия написана в минорном ладу, позитивом и не пахнет. А может, композитор Новиков просто не захотел озвучивать мажором дутые обещания? Ладно, это не самый удачный пример.

А вот вам Карело-финская полечка – взрыв веселья, но лад-то минорный. Зато песня «У деревни Крюково погибает взвод» написана почему-то в мажоре, хотя чего радоваться. И «Там, в степи глухой у-у-мира-ал ямщик» - тоже почему-то в мажоре.

Как учат в консерватории, «семантика мажора и минора неоднозначна». Только как это объяснить маленьким деткам?

Выход один: чтобы правильно определить лад, надо слушать музыку, наплевав на слова. Что я и делала с самого раннего детства. За что и поплатилась. 

                      ***

Мы всем классом разучивали «Солнечный круг, небо вокруг». Пение у нас преподавал вечно поддатый баянист.

Дядька пропел до «рисунка мальчишки» и задал вопрос, что это было – мажор и минор? Вызвал меня.

Я ответила, что это минор.

- Неправильно, - возразил педагог с красным носом. – Пеcня веселая, - значит, мажор. А еще в музыкальную школу ходишь! – и поставил мне тройку в журнал.

Класс засмеялся. А я застыла в смятении, я же слышала, что это самый что ни на есть минор!

Как на грех, это была четвертая, решающая, четверть, и чисто математический расклад вышел таким: из-за тройки – четверка за четверть, четверка за год, и из-за пения я не стала отличницей, хотя все шло к тому.

Дома родители страшно удивлялись: единственная четверка – и по пению?! Ведь у всего класса по пению пятерки. А я никак не могла вразумительно объяснить все, что думала и чувствовала по этому поводу.

В общем, это был мой первый конфликт с властью, из которого я должна была вынести урок «Власть всегда права».

Но не вынесла. 

        В четвертом классе мы делали фонетический разбор слова «еж» - «йош».

Последняя согласная буква звучит как глухая, твердая, не так ли?

Но учительница Марья Иванна исправила нас: глухая, мягкая.

После урока я не выдержала, подошла к ней и высказала сомнения по поводу этого звука.

Помню, как Марья Иванна приобняла меня за плечи и сказала:

- Вот послушай: йош-ш-ш-ш-шь…- и зашипела мне прямо в ухо.

Невероятно, но в ее интерпретации эта шипящая  действительно звучала мягко.

Я почувствовала, что против лома нет уловок, и Советский Учитель всегда прав, даже если неправ.

Минули десятки лет, однако я до сих пор не люблю объяснять ученикам тему «Мажор и минор» и ненавижу мягкие шипящие.

Ольга Сквирская

Сыграй что-нибудь!

           

Для чего я
записываю фортепианные пьесы в своем исполнении? На это есть причины.

1.
Вот и
наступила светлая полоса в моей жизни: я могу наконец-то выучить все, о чем
мечтала раньше и не могла себе позволить. Раньше как-то не до песен было. Но в
Таиланде, на острове Самуи, где лето круглый год, ешь кокосы, жуй бананы,  дело дошло до того, что сижу себе играю Мазурку
Шопена, Фантазию Моцарта, Сонату Бетховена, Прелюдию Баха, Танго Пьяццоллы.

2.
Музыковед
по образованию,  я всегда опасалась стать
околомузыкальным умником, каких навалом, которые не в состоянии сыграть хоть
что-нибудь.  

Когда нас с Сашей  друзья привели в
тайскую музыкальную школу, менеджер заявил: «Сегодня у нас как раз концерт. Сыграйте
что-нибудь, а мы вас прорекламируем как новых учителей!»

...Первая мысль  - позорно бежать.  

Мы же не пианисты! Музыковед – это звучит гордо, он должен «знать» о музыке,
 а не играть музыку.  Но это ты поди расскажи в России.  А здесь, в Таиланде, раз назвался «тичером»,
то выходи на сцену.

Ну, для Саши-то фортепиано всегда было своего рода «хобби» (звучит забавно,
но «неиграющих» дипломированных музыкантов так много, что пора говорить о «хобби»!),
поэтому он с легкостью исполнил на Фа-минорный Этюд Шопена, да так  прилично, что сорвал у публики громкие аплодисменты.
 

А что делать мне? Слава Богу, когда-то в юности я закончила курсы
импровизации, да еще часто подрабатывала концертмейстерством. Я на ходу
подобрала Yesterday и лихо
сбацала Подмосковные вечера (Ван Клиберн играл на высочайшем приеме, чем я хуже?),
и этой задушевной песне с удовольствием подпевали  не только мои земляки, но и пожилые «фаранги».
 В общем, мы выкорабкались, и
небезуспешно, если учесть, что мы уже столько лет работаем в этой школе.

Однако я крепко усвоила:  когда
музыкант слышит «Сыграй что-нибудь!», он должен сыграть. Хоть что-нибудь. По
нотам. Без нот. По памяти. Подобрать. Сымпровизировать. Спеть и проаккомпанировать
самому себе.  (Но только не морочить
людям голову,  типа он «не доучил», «уже
забыл», «нет нот с собой», «не хочется»...)  

И именно этому мы должны научить наших учеников. Стараемся, как можем.

3.
Следующая
причина – я работаю над собой, а именно - борюсь с перфекционизмом.

Самый большой враг музыканта – это перфекционизм, я уверена.

Его прививают нам с детства в наших музыкальных школах. Любую фитюльку из
трех нот приходилось долго доводить до совершенства, вместо того, чтобы сыграть
двадцать других, дать количеству перейти в качество.

Но грозный призрак академконцерта неотступно маячит перед  педагогом и юным пианистом. Час расплаты
настает, и вот перепуганная девочка с бантом судорожно кланяется у рояля,
стараясь не глядеть на суровых судий и на помертвевшее лицо своего педагога,
затем в полуобморочном состоянии на автопилоте выдает вызубренную программу, демонстрируя
правильную постановку рук и изо всех сил пытаясь не сбиться.  Со следующего же урока она приступает к штурму
следующей программы для следующего академконцерта. И так семь лет... А потом
выпускница закрывает пианино и больше к нему не подходит, раз в неделю
аккуратно стирая с инструмента пыль. Свою блестящую выпускную программу она
забывает примерно месяца через два.

А ребенку новогоднюю песенку подыграть? А гостям спеть под фортепиано? А по
нотам исполнить? Мелодию подобрать?

К сожалению, в музыкальных школах этому не учат. Слишком много энергии
отнимает круговорот «этюд, полифония, соната, пьеса». На «просто потренькать для
себя» сил не остается. И потом все эти формы музицирования никак не
соотносятся с идеальной выучкой концертного исполнения и даже вызывают у
ученика чувство вины – дескать, делом надо заниматься, а не брякать.

А какой-нибудь духовик подсел за пианино – и вот уже легко и весело «лабает» буги-вуги, безо всякой школярской постановки рук, без технических зачетов по
гаммам! Потому что его не закомплексовали.

Лучший в моем городе джазовый пианист в свое время закончил консерваторию.
Играет замечательно. Так вот, когда ему приходится выступать с джазовой
программой на консерваторской сцене, краснеет, бледнеет и спотыкается, как
мальчишка. А все пресловутый перфекционизм академического образования!

Его надо выдавливать из себя по капле всем, кто через это прошел.

Одна из причин, почему я публикую видео со своим исполнением, лежит именно
в этом. Я не играю идеально, я об этом знаю, я же все-таки музыковед, и как
музыковед я могла бы придраться к себе как к пианисту. Но я сознательно иду на
это.  Я разрешаю себе неидеальное
исполнение. Я больше не девочка с бантом.

4.
В «прошлой
жизни» я была музыкальным критиком. Ну, надо же было где-то работать после
консерватории. 

Газета обладала некоторой  «желтизной»,
писать требовалось бойко, коротко, остро. Рецензии типа «Пианистка сыграла
Пятый концерт Бетховена очень хорошо»  не
годились. Задачу передо мной поставили таким образом: «Даже если человек не присутствовал
на концерте музыки Шнитке, не знает, кто такой Шнитке, и вообще не ходит на концерты
классической музыки, ты дожна написать так, чтобы тот не смог пройти мимо твоей
статьи».

Ничего себе.

Это было непросто, тем не менее я справилась.  А дальше все пошло прямо как в книге про
Незнайку: все смеялись, когда читали про других, и обижались, когда про себя, и
даже звонили в редакцию. «Это популярность, - успокаивала меня редакторша. – Так
она и выглядит. А ты думала, популярность - это цветы да конфеты?»

В свое оправдание я скажу, что после моих статей, даже разносных, никого не
уволили с работы и не лишили премии.  Чай,
не 37-й год, когда статья в «Правде» означала приговор.

И все-таки я никого не собиралась специально обижать. Думаю, что и
обижаться никому не стоило.  В знак того,
что я сама не боюсь подставиться, не опасаюсь никакой критики, я и публикую
свой скромный фортепианный труд.  

5.
Следующая
причина - я экспериментирую на самой себе:  отрабатываю методику быстрого разучивания при
минималых временных затратах.

Педагог должен быть последовательным. Если я хочу от ученика, чтобы он
научился подбирать мелодии, читать с листа, петь, то ведь я и сама должна это
уметь. А если я учу ребенка быстро разучивать фортепианные пьесы, правильно и вдумчиво
заниматься, то я должна отвечать за свои рекомендации. В детстве мне говорили:
тебе нужно заниматься по четыре часа в день, из которых полчаса играть гаммы.
Стоит ли говорить, что я вообще не занималась, потому что для обычного ребенка такая
задача не выполнима. Сейчас  я точно
знаю, что дело не в количестве потраченных часов, а в качестве занятий. Можно
ли, тратя минимум времени, быстро наработать свой репертуар?  Да.  Легко.
Как-нибудь расскажу подробнее.

6.
Мои
музыкальные посты - это мой вклад в «дело мира».

Я хочу передать музыкальный привет моим друзьям и «френдам» ( половина из
них даже не подозревала, что я умею играть на пианино, ведь в одной из «прошлых
жизней» я работала на киностудии), рассказать о любимых композиторах и любимых
произведениях тем, кому это интересно.  И
вообще, пусть будет немножко больше позитива в сетях и в мире.  Кошки, еда и красота спасут мир!  

Ольга Сквирская, Ко Самуи, 2559

Cuckoo by Daken

Дакен

Наконец-то я реализовала свою мечту – выучила и сыграла Кукушку Дакена.

Во-первых, это просто красиво.

Во-вторых, старинная пьеса написана в стиле рококо, а я люблю ракушки:)

В-третьих, французский клавесинист, органист  и композитор 18-го века Луи Клод  Дакен  сам по себе личность весьма интересная.  Начнем с того, что происхождения он был еврейского, что не мешало ему всю жизнь служить в католических соборах, среди которых назовем знаменитый Собор Парижской Богоматери.

А знаете ли вы, что Луи Клод Дакен был потомком Франсуа Рабле по матери?

Что в шестилетнем возрасте онему довелось выступить с игрой на клавесине перед Людовиком XIV?

Что как-то раз выиграл он состязание на органе у самого Жан-Филиппа Рамо?

Во времена Дакена фортепиано еще не существовало, и мне хотелось сыграть Кукушку на клавесине. Преимущество дигитального пианино состоит в том, что нажимаешь на кнопочку – и вот тебе клавесин. Не Б-г весть какой, но на тайском тропическом острове сойдет и такой:)

Кстати, среди демонстрационных произведений, которые вшиты в такие инструменты, вы обязательно найдете Кукушку Дакена. Это музыка прочно заняла свое место среди шедеврой клавирной классики.  

Лебедь Сен-Санса

Fantasia in C Minor Basch

С этой Фантазией я много лет назад заканчивала консерваторию в Сибири.
С тех пор так много воды утекло. Лет пятнадцать я вообще не подходила к инструменту, не до того было. И вообще, стало понятно, что более бесполезного образования, чем музыковед, в условиях перестроечной России нельзя было придумать. Поступали мы в одной стране, заканчивали уже в другой.
А дальше все было по Жванецкому и по его бессмертной миниатюре "может, в консерватории что подправить"?
Чем только ни занимались мы с мужем, дабы снискать хлеб насущный... В конце концов жизнь забросила нас, в прошлой жизни консерваторцев, на тропический остров Самуи - в качестве дайверов. Кто бы мог подумать, что в Таиланде вдруг пригодится наше музыкальное образование!
Пришлось заниматься, восстанавливать былую форму. И вот недавно я решила вспомнить Фантазию Баха. Сомневалась, что из этой затеи что-то выйдет, не до такой же степени... Но если помучиться, что-нибудь получится! Страшно горжусь результатом:)
Ко Самуи, 2559

Мальчишки и девчонки, а также их родители

- Ненормальные дети, сумасшедшие родители... - регулярно жалуюсь я мужу после уроков в музыкальной школе. - Может, все дело в том, что музыкалка тайская, а дети и родители российские? Ну, нестандартная ситуация, отсюда и странности, а?

                                                 ***

Странных полно.
Вот, к примеру, пятилетний Валя.
Упитанный симпатичный бутуз, добродушный, простодушный, но, увы, тормоз. Полгода ходит на уроки, а ноты выучить не может.
- Валя, какая это нота, Валя? - в сотый раз тычу в "до", но малыш сидит с открытым ртом и глядит в пространство.
- Валя, ау! Отвечай давай.
Валя спохватывается и энергично машет головой:
- Не знаю.
- Валя, думай! Ты меня слышишь? Понимаешь меня? Ду-умай!
Валя послушно бросается думать: близко наклоняется к клавиатуре, морщит лобик, вращает глазами. Не помогает.

- Совсем не может сосредоточиться, - сообщаю я родителям.
- Ну да, есть такое, - вздыхает молодой папа, рослый компьютерщик с ассимметричной стрижкой.
- Потому к вам и водим, - с надеждой смотрит на меня мама, очкастая застенчивая блондинка с невыразительным лицом.

- А сами-то? - злопыхаю я дома. - То забудут, то опоздают.

Вот и сегодня: урок начался - Вали нет. Звоню мамаше - трубку не берет, звоню отцу - они, говорит, к вам поехали. Да только не доехали. Похоже, у них общие семейные проблемы с концентрацией.

Тем не менее мама успешно работает менеджером в интернациональной общеобразовательной школе, а папа лихо разбирается в компьютерах, проводочках и программах. Живут по соседству, в красивом ресорте с бассейном.

Как встретимся на дороге, так языками и зацепимся.
- Вот, ищу чартерные билеты в интернете, хотим летом домой съездить, да нет ничего, - сетует Алексей. - Придется жену с малым отправить в Москву хоть на месяц, а сам жилье пока отремонтирую, порядок наведу.

Начался год, детки вернулись с каникул в школу, только Вали нет.

- Не знаете, куда это Валя подевался? - спрашиваю у одной родительницы.

Та мрачнеет.
- А вы что, не слыхали ничего?
- Н-нет... Что случилось?
- Алексей ждал-ждал жену обратно с ребенком, не дождался, поехал за ней в Москву, обнаружил в одном православном храме, она пол мыла. Ребенок тут же спал, за алтарем. Домой она идти отказалась: я, говорит, в церкви нужна, без меня тут никак, буду ночевать в храме и вообще - больше никуда не поеду, мое место здесь.
- Ни с того ни с сего...
- Да нет, у нее и на Самуи мы замечали эдакий крен в сторону религии. С ребенком сидел все больше Алексей. В общем, она ушла от него, забрала Валю и уже дала в интернете объявление: дескать, ищу православного мужчину для совместной жизни...
- Ну и дела... У нее же была хорошая работа.
- Да, и ей долго держали место, но в конце концов кого-то уже приняли.
- А... жилье? Он же на год снял!
- Да, но у него-то нет права жить в Таиланде. Пришлось все бросить и вернуться на Родину.

-...Вот такие дела, - пересказываю я весь этот кошмар Саше. - А я еще удивлялась, почему ребенок странный. Будешь тут странным...

                                       Чертики в глазах

А еще я поняла одну важную вещь: что ключ к разгадке поведения ребенка лежит в поведении родителей.

Вот маленький Андрей, способный и разумный вроде бы паренек, мама - правильная учительница.
Но объясняешь материал - он делает все наоборот.
- Андрей, зажми дырочку пальчиком как следует, - учу его извлекать звуки на блокфлейте.
Однако Андрей в каждом отверстии старательно оставляет щель, отчего звук становится нестерпимо фальшивым, и ежесекундно убирает руки с флейты под предлогом того, что ему нужно почесаться.
- Саботаж, - подмигиваю я матери.
- Ну что вы, у него невроз, - с укором возражает она. - Может, лучше попоем? Что-то не идет у него флейта.

С пением та же петрушка.
- Андрей, чем выше звук, тем шире открывай ротик и тем больше придавай силу, - так будет легче, вот попробуй, - предлагаю я.
Но ребенок мямлит, почти не открывая рта.
- Андрей, ты же так любишь петь, - окончательно расстраивается мамаша.
"Что я делаю не так?" - переживаю я.


Как-то раз Андрея привел папа, а не мама. И я начала прозревать...
Во-первых, папаша не поздоровался, молча сел в углу.
Во-вторых, когда я в десятый раз пыталась разжевать ребенку принцип вокального звукоизвлечения, папаша вдруг оторвался от "айпада" и со смехом вмешался:
- Да пой ты нормально, - и в глазах у него я увидела такие же чертики, как у сына.
И тот вдруг в точности выполнил все, что я так долго просила: игра окончена, раз его разоблачили.

- Ну вот, урок подошел к концу, - обратилась я к родителю через полчаса.
- Еще чего, - запротестовал отец. - Почему так мало?
- У вас пока все уроки по полчаса, - объяснила я.
- Стоило ехать через весь остров! - возмутился тот.
- Вы что, хотите еще позаниматься? - предложила я.
- А вы что, куда-то спешите? - спросил он вместо ответа.

"Сразу бы сказал, я бы иначе урок построила," - с досадой подумала я и отвернулась к Андрею.
- Продолжаем...

-...Ну, на сегодня закончили, - с облегчением произнесла я через следующие тридцать минут.
Папаша как сидел, уставившись в планшет, так и продолжал сидеть.
- Мы закончили, - чуть повысила я голос.
Ноль внимания.
Тем временем ребенок собрал вещи и выскочил из класса.
"Интересно, через сколько минут папаше надоест эта игра?" - подумала я, засекая время на своем мобильнике.
Шесть минут. Шесть минут я простояла у пианино, глядя в экранчик телефона, пока, наконец, мужик не соизволил поднять на меня глаза, в которых плясали знакомые черти.
Я молча дождалась, пока он вышел из кабинета, и вырубила кондиционер. Но не успела я выключить свет, как он вернулся:
- Забыл тетрадь.
- Ищите, - равнодушно сказала я, потому что никаких тетрадей тут не было и не могло быть: очередная игра.
- Наверное, Андрей забрал, - папаше надоело тянуть мое время, слоняясь по кабинету, и он вышел, не попрощавшись.

                                                    ***

- Чего же они от меня хотят: чтоб я научила их детей играть и петь, или им важнее покуражиться? Ведь дети им подражают, - вопрошала я дома.
- Главное - не принимать все это близко к сердцу, - отмахнулся муж. - Мало ли таких.
- В том-то проблема, что не мало. И почему-то все они едут к нам на Самуи...


                              Рыжая кроха

Девчушка прелесть: рыжие кудряшки, яркие конопушки, зеленые, как крыжовник, глазенки, - ну просто персонаж из мультика. Однако выражение личика вовсе не ангельское: несмотря на свой малый рост, ухитряется смотреть на меня как бы снизу вверх, для чего ей приходится поднять свой остренький подбородок, да еще оскаливается, демонстрируя меленькие зубки. Ах ты, юный агрессор!
А мамаша выглядит иначе: красивое молодое лицо портит какое-то затравленное выражение.
- Может, хоть вы нас возьмете? А то от нас все отказываются...
Я сразу вспоминаю анекдот про визит к психиатру: "Доктор, у меня проблемы в общении с людьми, может, хоть вы, старый козел, мне поможете?"
- Давайте попробуем, - пожимаю я плечами.
Мама поспешно покидает кабинет, а я приглашаю рыжую кроху к пианино:
- Смотри, Лерочка, сколько клавиш! Черные, белые. Вот здесь живет слон, - слышишь, какой у него грубый голос, а вон там - птичка! Вон как щебечет! Хочешь поиграть сама?
Девочка категорично машет головой:
- Нет!
- Ну, давай нарисуем - слона, птичку, - я усаживаюсь за низенький столик, открываю альбом, достаю карандаши. - Какой тебе нравится цвет? Сиреневый нравится?
- Не нравится! - отворачивается девочка. - Никакой не нравится! Мне не нравится, как ты рисуешь!
Я слегка обалдеваю.
- А хочешь, я тебе что-то покажу? - и я достаю из коробочки ракушечного слоника, затем ракушечную птичку. - Представляешь, я их сама сделала. Отгадай, из чего? Давай про них песенку споем.
- Мне не нравятся твои игрушки! И песни твои не нравятся!
Я встаю:
- Ну, раз тебе ничего не нравится, то иди домой, - и настежь распахиваю дверь.
- Не-е-ет! - Лера забивается под пианино. - Не пойду!! Буду здесь!
- Хорошо, оставайся, но тогда уж выполняй все, что я тебе скажу.
Девочка быстро-быстро кивает, и мы худо-бедно проходим материал.

На следующий урок по требованию Леры мать присутствует на уроке, и девочка снова выкаблучивается: ничего-то ей не нравится, ничего-то она не хочет. Мать ласково уговаривает дочь, но безуспешно.
- Сейчас выгоню, - обещаю я, потеряв терпение.
- Не-ет! - пугается ребенок и на пять минут до конца урока становится послушным.
Мы с мамашей облегченно вздыхаем, чувствуя себя так, словно мешки таскали.
- Видимо, она к вам просто не привыкла, - оправдывается мать. - У нее с нянями так же...
                                                 ***

- Если ей не нравятся мои игры, то почему она не хочет уходить? - размышляю я дома.
- Потому что ей нравится игра - говорить на все "не нравится", - объясняет Саша. - И чтобы все вокруг прыгали выше и выше.
- Но откуда это в такой малышке? - недоумеваю я. - Мать вроде без понтов, даже наоборот...

Но вот девочку приводит отец, рослый, рыжеволосый, с высокомерным и даже немного брезгливым выражением на лице. Лера заходит в класс, даже не глянув в мою сторону.
- Лерочка, здравствуй, - обращаюсь я персонально к ней.
Нет ответа.
- Лерочка, здравствуй, - педалирую я и вопросительно смотрю на папашу.
- Она еще не знает, что надо здороваться, - горячо защищает он дочь, строго глядя на меня. - Ей, между прочим, всего четыре года!
- Ей УЖЕ четыре года, - возражаю я. - С няней она тоже не здоровается?
- У нас не одна няня, а несколько, - гордо заявляет он.
Я вздыхаю и поворачиваюсь к Лере.
- Ну, Лерочка, покажи папе, где на клавиатуре живет птичка, - подвожу ее к пианино.
- Не хочу! - и дальше в том же духе.
- Нет плохих учеников, есть плохие учителя, - нравоучительно заявляет мне папа. - Если она не хочет, значит, ей у вас неинтересно! Вам надо работать над собой.
Лера победно смотрит на меня, и я вдруг замечаю, как они похожи, внешне и внутренне, и понимаю, что у меня нет ни единого шанса против этой сплоченной команды.
- Если вы настоящий профессионал, то вы должны найти подход...
- Ладно, пусть я не "настоящий профессионал", - соглашаюсь я. - Сойдемся на том, что с вашим ребенком у меня не получается, и прекратим все это.
Но тут Лера пускается в рев:
- Не хочу уходить отсюда-а-а-а!
Мы с отцом суетимся вокруг нее, поем песни, размахиваем игрушечками, пока, слава Богу, не приходит следующий ученик.
Но тут выясняется, что Леру не выдворить. Она нипочем не собирается покидать класс, а отцу, кажется, не приходит в голову сделать что-то без ее согласия.
- Извините, но мы уже тратим Петино время, - я показываю на ребенка, который с удивлением наблюдает за скандалом вокруг Леры.
- Мы подумаем, продолжать нам занятия или нет, - бросает мне папаша на прощание и уводит наконец свое недовольное рыжее чадо.    
                                                  ***

- Что значит "найти подход", как ты считаешь? - советуюсь я с мужем вечером.
- Боюсь, что в его понимании это означает угождать ребенку любой ценой. Видимо, люди они небедные, поэтому хотят, чтобы под них прогибались, и в этом духе воспитывают ребенка, - предложил свою версию Саша.
- Он что, все жизнь будет стоять у дочери за спиной и внушать каждому учителю, что тот сам дурак? Вместо того, чтобы воспитывать ребенка, как полагается? - возмущаюсь я. - Эти несчастные филиппинские няни, которые за копейки вынуждены подлизываться к этому вампиренку, чтобы получить работу, а папаша их меняет, как перчатки. Но я-то не ее няня!..
- Что ты переживаешь, они больше не придут, сотри их из памяти, - успокоил меня Саша.

Я тоже была уверена, что они не придут. Но через неделю по расписанию, как полагается, нарисовалась Лера.
- Мы решили продолжать занятия, - сообщила мне мать.
- Да, но у меня есть условия, - твердо сказала я. - Во-первых, я не хочу больше на уроках видеть вашего папу, - и я объяснила причину. - Во-вторых, я буду продолжать только в том случае, если мы с вами одинаково понимаем ситуацию. Если вы, как и я, считаете, что у ребенка проблемы, то мы попытаемся вместе решать их. Но если вы, подобно вашему мужу, считаете, что проблема только в том, что ребенку достался "неинтересный" учитель, то, ради Бога, поищите себе "интересного".
- Да, но вы с ней сможете справиться? - недоверчиво спросила мама.
- Почему нет? На все ее "не хочу" я отвечаю ей: "не хочешь - иди домой", и она сразу начинает слушаться, вот и все, - честно рассказала я.

Похоже, мой метод не понравился родителям, потому что Леры я больше не видела. О чем не жалею.